Альфред Хейдок |
||||||||||||
Рассказ комсомольца– Вы спрашиваете – были ли чудеса в моей жизни? Не знаю. Был один странный случай. Может быть, он и есть то, что вы называете чудом.[1] Я родился на Украине. Во время становления Советской власти мне было лет четырнадцать. Жил я тогда вместе со своими родителями в большом селе. Недалеко от моего дома стояла старая хата, в которой было выморочное[2] имущество. Когда-то там проживали старик со старухой, бездетные... Вещи, какие после них остались, добрые люди прибрали, сохранилась лишь на стене старая, почерневшая от времени икона, никому не нужная. И вдруг по селу прокатилась молва – икона-то в брошенной хате обновилась. В то время такие явления не были особой редкостью – то здесь, то там, по слухам, старые потемневшие иконы начинали блистать, становились как новенькие. Народ в этом усматривал знамения, даваемые небесами, в противовес волне безбожия и антирелигиозности. Так было и в нашем селе – толпы повалили в брошенную хату удостовериться в чуде обновления; появились священники. Ими было решено отслужить в ближайшее воскресенье торжественный молебен у обновившейся иконы. Что стечение народа при этом будет большое, сомнений ни у кого не было. С этим, конечно, не могла мириться комсомольская ячейка, в которой я тогда состоял; борьба с религиозными суевериями была нашей прямой обязанностью. Накануне назначенного торжественного молебна мы собрались обсудить, как помешать этому мероприятию церковников. Я в то время был комсомольцем-энтузиастом и предложил весьма разумный, простой и действенный способ – ночью выкрасть икону из хаты, не имеющей никаких запоров. – Ты придумал – тебе и выполнять, – постановило собрание. Настала ночь. Выждав, пока все уснут крепким сном, я тихонько выбрался на улицу и пошел к старой хате. Светила полная луна. Без труда открыл дверь хаты, переступил порог и остановился. Лунный свет лился в маленькие, покосившиеся оконца, в комнате было светло, как днем. Вот и икона в углу. Но что это? Глиняный пол хаты, дотоле покрошившийся и в яминах, каким я его знал, вымазан свежим слоем глины равномерно и тщательно, так, как умеют делать заботливые и на все руки мастерицы украинские хозяйки. Пройти по такому полу, чтобы взять икону – значит оставить глубокие и точные следы своих ног. Воображение подсказывает, как по этим следам верующие доберутся до меня... Не доверяя зрению, нагибаюсь и щупаю руками пол – да, действительно, мокрый, свежевымазанный. Осознаю свое поражение и отправляюсь домой спать. Долго спал я в то воскресное утро. Когда встал, народ уже толпился вокруг избушки, любопытные заходили и выходили из нее. Ждали священника. Я тоже, напустив на себя смиренный вид, зашел в избушку и обомлел: пол ее как был старый, покрошившийся, в яминах, так и остался. Никто его не вымазал. А в углу вместо потемневшей стояла точно новенькая, поблескивающая икона. И не грозный, а ласковый лик смотрел мне прямо в глаза.
г. Балхаш.
16 июля 1980 г. ![]() | ||||||||||||
| ||||||||||||
|